Часть 2, 'A LA GUERRE COMME 'A LA GUERRE Опции

[Никтополион]

Досадно, что сам я немного успел,
Но пусть повезет другому.
Выходит и я напоследок спел:
"Мир вашему дому!"

Сообщение отредактировал Никтополион - 01.05.2008, 23:20

[Микаэла]

3 июня.

    Слезы ночного дождя остывали на роскошных венках из алых роз, убранных черными траурными лентами. Считать их никому не пришло в голову, «скорбящим» по виновнику сегодняшнего «торжества» не было числа. В обществе, которое собралось в это субботнее утро на городском кладбище, любое действо готовилось и проводилось с размахом и от души. Какая разница – радостное оно или печальное? Если нельзя выходить замуж в грязном исподнем, то умирать и подавно. Самые богатые представители городского бизнеса, исключительно люди, провожали в последний путь одного из лучших своих представителей с оркестром и салютом.
    От нечего делать устным счетом занялась Микаэла, альтернативой этому занятию было созерцание носков своих неприлично дорогих туфель бесповоротно испорченных лужами и грязью. Промокнув краешки глаз не от несуществующей скорби, а от сожалений о потраченных на поиски этих туфель часах, Микаэла надела большие темные очки и еще сильнее вцепилась в локоть Торавина Алвансела, на котором и так практически висела все утро.
    - Когда уже эта изощренная пытка закончится? У меня такое чувство, что закапывать сейчас будут всех нас, а не его. – Едва слышно прошипела она, косясь на семейство Герхарта Майля, чья громкая, безвременная кончина привела ее в субботнее утро на самое пакостное из знакомых Мике развлечений – похороны.
    Жена «дядюшки Герта» Эвелина сидела прямо, словно проглотив палку. Черное платье и шляпка с вуалью явно были творением из последней коллекции Алехандро Вильяджо. Вот она жизнь, хочешь - не хочешь, а всегда нужно быть готовой стать вдовой, подобную предусмотрительность можно было лишь похвалить.
    Вильгельм Майль, хоть и был старше Микаэлы на несколько лет, всегда казался ей нерешительным мальчишкой. Вот и сейчас он мялся за спиной матери, опустив голову и изредка пытался погладить ее по плечам, но каждый раз получал жесткий отпор в виде нюхательной соли, тут же подносимой к скульптурно вылепленному носику Эвелины.
    Все знали, делами до последнего заправлял старший Майль, и на кого они остались тепепрь – неизвестно. Совет директоров корпорации NEWS скоро съест молодого наследника, если, конечно, не окажется, что все ошибались в нем. В последнее Микаэле не верилось.
    Внучка Герхарта громко и надрывно рыдала над закрытым гробом. Надо признать, что из всех собравшихся, если наследнице семьи ди Коррейа кого-то и было жаль, то эту девочку, еще верившую в то, что смерть – плохо. А если подумать хорошенько, то и ее не жаль – эта вертихвостка просила автограф Рэйна. Школу еще не закончила, а туда же – фанатка…
    - Если бы ты не пила сегодня с утра, и вчера вечером, и позавчера…
    Мика терпеть не могла этот тон Алвансела. Не обвиняющий, не осуждающий, а констатирующие факты.
    - Не читай мне нотаций, я уже выросла из этого возраста. – Микаэла предусмотрительно сделала шаг назад, толпа вокруг свежевырытой могилы ожила и одним большим выдохом раздалась в разные стороны – служащие кладбища запустили механизм, опускавший гроб в теплые искупающие все грехи объятия земли.
    - Иногда мне кажется, что ты все та же девчонка, которая пришла ко мне за помощью, когда весь мир был против тебя. – Торавин сжал плечи Мики, не позволяя окружающим задеть ее. Она поймала себя на мысли, что никогда не обращала внимания на подобные мелочи и по-хорошему не понимала, что эти надежные руки все последние годы действительно защищали ее от всего мира, как она и просила, как он и обещал.
    - Прекрати, ты не заставишь меня изменить решение, выкручивая руки прошлым. В семнадцать у меня еще было то, ради чего можно бунтовать, в двадцать восемь осталось только то, что нужно спасать. – Женщина исключила понятие «сомнения» из своего словаря.
    - Значит, мне стоит готовить поздравления? – Эльф помолчал и все же позволил себе усмешку, вдыхая душистый запах волос своей госпожи. - Или соболезнования?
    Эвелина Майль бросила первую горсть земли на гроб своего мужа. Глухой удар все-таки исторг из ее горла одинокий крик страдания. Пряча лицо на груди у сына, она разрыдалась, Вильгельм, похоже, тоже был готов расплакаться, его дочь обняла обоих – отца и бабушку, она уже совсем беззвучно вздрагивала всем телом. Не желая наблюдать за картиной чужого горя, Микаэла обернулась к Торе, и лицом к лицу столкнулась с тем, кто десять лет назад спас ее саму, но разрушил семью ди Коррейа.

    - Тора, помоги мне.
    Личный помощник Антонии ди Коррейа оторвался от ноутбука и посмотрел на нескладную девчонку, стоявшую в дверях его кабинета в «Золотом Яблоке». Слезы висели на ее длинных ресницах, и она злыми движениями вытирала их.
    - Ты так не хочешь выходить замуж?
    - Ему тридцать пять! – Она забралась на просторный кожаный диван с ногами и откинула голову на высокую спинку. Казалось, что эта девочка устала сражаться со всем миром в одиночку.
    Торавин знал, что старшая из сестер ди Коррейа никогда и ни у кого не просила помощи, за это ее вечно ругали родители, они почти впадали в ярость, слыша в очередной раз «это мои проблемы, я сама со всем справлюсь». Визит Микаэлы к нему стал сюрпризом. Надо сказать, весьма удачным по времени и приятным по тем возможностям, которые можно было извлечь из этой наивной мольбы о помощи.
    - Мики, ты говоришь это так, как будто он старик. А я, между прочим, старше его.
    - Эльфы… - Тоскливо протянула девчонка, словно говорила это уже сотни раз. - Вам не понять. Рэйнар тоже смеется, когда я говорю - целых десять лет… Он говорит, что это один миг. Вам не понять.
    - Так дело, не в Гийоме Клима, дело в Рэйнаре? Ты любишь этого мальчишку? – В глубине ярко-зеленых сегодня глаз разгорелся опасный огонек, который тлел там всегда. - Хорошо. Я помогу тебе.
    Алвансел выполнил обещание. Именно три дня спустя после этого разговора Антония ди Коррейа собрала фамильные ценности и уехала в аэропорт, захватив с собой младшую сестру Микаэлы. Паскуале отменил помолвку своей старшей дочери и давнего друга их семьи – Гийома Клима, теперь Мика была нужна самому главе семьи, дела которой находились в ужасном состоянии и без денег Клима грозили меценатам банкротством.
    Микаэла могла быть счастлива, она была свободна, хотя и заплатила высокую цену за свой каприз.

    - Больше не надо меня защищать, Торавин. Мне больше не нужна твоя помощь, мне не нужна ничья помощь. - Мика вывернулась из рук эльфа, благо, они стояли в последних рядах, и их почти никто не мог увидеть. Все были увлечены художественным возложением венков и цветов. Впрочем, правила приличия и этикет волновали сейчас Микаэлу в последнюю очередь.
    Достав из сумочки пачку сигарет и закурив, чтобы немного успокоить дрожащие руки и справиться с подступающими в последнее время по поводу и без повода слезами, молодая женщина быстро шла по насыпной дорожке между могил и фамильных склепов. Многие поколения древнейших и знатнейших родов людей покоились здесь. Угнетающее чувство – знать, что здесь ждут и тебя. Пугающее совпадение встретить тех, кто жаждет здесь тебя увидеть.
    Они стояли на холме, облокотившись на высокий каменный крест. Черная форма УУУ, нашивки с раскидистым деревом - знак секции «Эльфы». Старые знакомые были рады видеть Микаэлу. Демонстративно медленно и вежливо они склонили головы в знак приветствия. И улыбнулись.
    Дафна Давенпорт и Вероника Стенфорд напомнили о своем существовании как раз во время, заставив Мику утвердиться в принятом решении.