Часть 2, 'A LA GUERRE COMME 'A LA GUERRE Опции

[Никтополион]

Досадно, что сам я немного успел,
Но пусть повезет другому.
Выходит и я напоследок спел:
"Мир вашему дому!"

Сообщение отредактировал Никтополион - 01.05.2008, 23:20

[Микаэла]

31 мая. Ночь.

    В совершенно пустом зале клуба «Золотое Яблоко» царила тьма. Лишь пара неоновых ламп над стойкой бара раскрашивала стаканы и бокалы в радужные цвета. Микаэла сидела на ступеньках, напротив стойки и смотрела, как Тора наводит порядок. Наблюдать за ним всегда было наслаждением – настолько точными, выверенными и уместными были его движения или слова. Бусина за бусиной события последних двух дней нанизывались на нитку ее памяти и становились непосильно тяжелыми. Она устало закрыла глаза и склонила голову к коленям. Тяжелые пряди длинных волос упали на лицо, рассыпались и отгородили окружающий мир. Когда нежной кожи на ее затылке коснулись прохладные пальцы, она не улыбнулась, как делала это раньше, когда-то давно, будучи совсем другой.
    - Ты устала. Я отвезу тебя домой.
    - Нет, Торавин Алвансэл. Заканчивай со своими делами здесь и уходи. Я еще останусь.
    Он молчал, рука не отступала, продолжая выводить эльфийские руны на ее коже.
    - Иди, Тора. Мы в прошлом.
    - Он оказался куда сильнее, чем я думал. – Торавин пожал плечами, улыбнулся и стал подниматься по лестнице.
    Микаэла не знала – сколько еще времени она просидела так, чувствуя как по всему телу, отравляя каждый мускул, растекается слабость эмоциональной пустоты. Когда она, наконец, поднялась и собралась уходить, в дверях ждал Рэйнар. В руках он держал ее сумку и пиджак.

    - Зачем ты хочешь быть знаменитым?
    Она нашла юного эльфа в одиночестве. Он валялся в учебное время на лужайке за дальними студиями художественного крыла и, кажется, спал. Микаэла всегда чувствовала, что к нему в Академии относятся особо. Это было объяснимо в свете того, что Рэйнар действительно был очень талантлив и одарен даже для эльфа, но ей всегда казалось – дело не только в этом. В чем – она не знала.
    Длинные ресницы дрогнули. Он открыл глаза, показавшиеся на солнце почти черными. В этот миг, Микаэла поняла, что перед ней уже совсем не тот мальчишка, которого она помнила и в которого по глупости думала, что влюбилась. Они не виделись почти восемь лет. За это время она успела стать руководителем компании своей семьи и положила себя на алтарь семейного долга и обязательств, а Рэйнар просто вырос.
    - Зачем? – Эльф сел, пожал плечами и переспросил с улыбкой, от которой сердце Мики замерло на мгновение.
    - Гилхэл Эреан - выпускник Академии и ученик твоей госпожи Суль, найден мертвым несколько дней назад. Его загнали «охотники». Он тоже был знаменитым.
    - Он сочинял и пел опасные песни.
    - Разве твои не такие же?
    - А разве иначе вы услышите нас?
    Микаэла на секунду позволила себе слабость, закрыв глаза и глубоко вздохнув, прежде чем совершить главную ошибку в своей жизни.
    - Я сделаю тебя знаменитым. Ты готов ради этого бросить всех, кто тебе дорог сейчас? Ты готов слушаться меня беспрекословно и отказаться от самого себя? Ты готов стать знаменитым для людей, а не ради эльфов?
    Рэйнар по-прежнему улыбался, когда затянул петлю на своей шее.
    - Если ты будешь рядом, я готов на все.
    Мика впервые подумала тогда, что возможно и в далеком прошлом она интересовала его не только из-за сестры.

    Несколько лет назад Микаэла фактически украла Рэйнара у госпожи Суль. Нехорошо, но она гордилась этим фактом. Теперь эльфийка заявила права на свою собственность. Мика была готова проиграть, но только с одним условием - что лучше для Рэйна, то лучше для нее. Она прокляла всех сильных женщин этого мира, которые научили ее этому.
    Проверив, лежит ли в ее сумке папка, которую уже успела подготовить Натали, женщина указала эльфу на свой майбах.
    - Садись, я подвезу тебя. Для тебя появилось очень интересное предложение.
    Молча, Рэйнар подчинился. В противовес сегодняшнему утру, он был немногословен. Почти бесшумно машина тронулась с места, как только за ними захлопнулись дверцы. С металлическим лязгом последнее звено длинной цепи встало на свое место, замыкая круг. Жизнь запустила жернова своей мельницы, начиная адский труд – перемалывание людских и эльфийских судеб. И жизнь единственная в этом Городе не делала различий по крови.