Часть 2, 'A LA GUERRE COMME 'A LA GUERRE Опции

[Никтополион]

Досадно, что сам я немного успел,
Но пусть повезет другому.
Выходит и я напоследок спел:
"Мир вашему дому!"

Сообщение отредактировал Никтополион - 01.05.2008, 23:20

[госпожа Суль]

31 мая. Ночь.


        - Предприниматель Герхарт Майль был обнаружен мертвым в своей машине. Врачи предполагают остановку сердца. Неожиданные обстоятельства смерти...
        Телевизор мигнул светлым экраном и переключился на другой канал.
        - Если такие столпы города, как Герхарт Майль, не брезгуют "эльфийской пылью", стоит ли удивляться, к чему мы катимся!
        Теплее. Но не совсем то. Следующий канал:
        - Непримиримый противник эльфов, знаменитый высказыванием "Хороший эльф - мертвый эльф", умирает от передозировки! Зеркало разбилось - добропорядочный семьянин, агитировавший молодежь за консервативный образ жизни, погиб так, как нынешней молодежи и в страшном сне не приснится. Но мы не можем остановиться только на этом, главный вопрос теперь: что есть слова господина Майля об эльфах - искреннее убеждение, или также - хорошо разыгрываемый все эти годы спектакль?
        Госпожа Суль выключила звук, и на экране остался только нелепо раскрывающий рот человечек. На этом же канале уже больше восьми лет работал выпускник Академии. У мальчика был просто нюх на скандалы. Как минимум одну передачу он из этой новости сделает, а там и остальные подхватят. Первым идет единорог, за ним устремляются ослы, но сейчас вопрос не в качестве, а в количестве нужной информации.
        Даже убивай она Майля только по личным мотивам, это все равно была бы огромная услуга всем Seidhe. Новый президент NEWS - тряпка, во всем слушающаяся совет директоров, в нем нет огня, питавшего его отца.
        Вероятнее всего, господин Изенгрим, а также юный Грей, не будут огорчены эти убийством - ведь общая цель у них одна. Хотя с Себастианом Греем стоило бы познакомиться поближе. Суль помнила его мать - тогда еще просто Арнитэль, знала о ее браке с Dh'oine, но надеялась, что эльфийская кровь в наследнике Грея возобладает.
       
        В кабинете было темно. За задернутыми шторами приближалось утро, но госпожа Суль могла позволить себе удержать свое время. Если день она просто недолюбливала, то утро ненавидела.
        Рассвет подбирался прямо к сердцу. Обхватывал его мягкими белесыми лапами и начинал по ниточке выдергивать старые сны. У утра нет цвета и вкуса, поэтому оно питается тобой, и вновь и вновь заставляет проживать то, о чем хочется забыть навсегда.
        Но сегодня ей есть, чем ответить утру. Госпожа Суль взглянула на листок, лежащий перед ней. Летящим почерком на нем в столбик были выписаны имена. Большая часть была аккуратно зачеркнута, оставалось совсем чуть-чуть.
        Она взяла ручку и одним взмахом вычеркнула новое имя. Без произнесения громких слов и выполнения ритуалов. Всего лишь: Герхарт Майль был, и вот его больше нет.
        В списке осталось всего два имени. Бывшее ночное братство, охотники, истребившие столько Старшего Народа, что они уже должны были утонуть в его крови. И тем не менее, почти все они прожили свой век в почете. Пока однажды вдруг…
        Госпожа Суль не была сторонницей мести напоказ. Достаточно того, что о ней знаешь ты сама. И тридцать лет ночные охотники умирали в своих постелях, на бешеной скорости врезались в придорожные ограды, погибали в никому не нужных драках.
        Она готова была сделать исключение только для одного. И сейчас Суль с небывалой нежностью обвела пальцем имя в самом верху списка. Нежность тигра, трогающего упавшую добычу лапой.
        Еухенио Стефано Паскуале ди Альмейда-и-Коррейа.

        Женщина провела языком по сухим губам. Воды ей давали мало, а просить не позволяла гордость. Голову было невозможно повернуть, поэтому она могла смотреть только в потолок. Чистый, белый, гладкий. Без единой трещины. Взгляд бессильно скользил по нему и в конце концов срывался вниз.
        Женщина не знала, сколько прошло дней. На них напали… их заманили в подлую ловушку! Dh'oine оказались умнее. Впрочем, не так. Один Dh'oine оказался умнее, и теперь цвет народа Seidhe умрет страшной смертью.
        Дверь открылась. Она узнала звук его шагов еще в коридоре, и закрыла глаза, не желая показывать свою слабость. Пусть посмотрит на дело своих рук.
        Он бесконечно долго стоял над ее кроватью. Мир исчез в пламени и родился снова. Бесконечное число раз, прежде чем он наконец склонился и коснулся губами ее лба.
      - Прости, - словом можно убить. Даже здесь и сейчас - он был искренним.
      Прости, сказал он.
      Мне жаль, сказал он.
      И она знала, что это было правдой. Но уже не ее правдой.
      Суль молчала. Молчание прорастало сквозь нее и вытесняло его. Беспомощная, не способная пошевелиться, она начала ковать первое звено своей кольчуги еще до того, как он покинул комнату.
      Когда дверь закрылась, ей послышался чей-то яростный крик. Она знала, что это, превращаясь в ненависть, кричит ее любовь.


        Госпожа Суль подошла к зеркалу. Отбросила длинные черные волосы за спину и сняла маску. Медленно, едва касаясь, изучила свое лицо прикосновениями пальцев, остановив их на месте того, давнего поцелуя. Тебе не укрыться от меня. Во всем этом городе, во всем мире - не спрятаться снова.