Рассказы, Выкладываем и обсуждаем ваши короткие рассказы, делимся впечатлениями Опции

[Volk]

Ждем авторов

[Zireael]

Вот, я наконец собралась с духом, чтобы выложить сюда какое-нибудь свое прозаическое творение. Это прочти первый рассказ (самый первый лежит где-то в полусыром виде). Критику с радостью выслушаю, и конструктивные предложения тоже

    Полированная столешница журнального столика покрыта толстым слоем пыли, который превратил насыщенный цвет дерева в нечто невразумительно серое. Посередине ярким пятном выделялось место, где недавно (как мне кажется) лежал телефонный справочник. Я обвожу взглядом комнату. Да, вот и этот самый справочник. Толстенная книжка в бессмысленно яркой, до последнего миллиметра забитой рекламными объявлениями обложке. Теперь она покоится на полу, рядом с креслом, где сижу я. Как она там оказалась? Не могу вспомнить. Последнее время… Впрочем, возможно, мне только так кажется… А на самом деле это длится всю жизнь… Жизнь? О какой жизни речь, если нет памяти, если все происходящее проваливается в белесый туман, как будто не касается меня? Если я не вижу причин и следствий того, что я ежедневно (ежечасно? ежеминутно?) делаю? Все постоянно в тумане… Все тонет, затухает, сливаясь с бесконечным серым «ничем», дразня навязчивым ощущением забытого сна…
    Вот же оно, рядом… Какая-то истина… Нет, какая-то причина, объяснение… Сейчас я пойму!.. Я…
  Нет. Все уходит, ускользает…
  Туман…

      Я с глухим отстраненным удивлением обнаруживаю, что иду по улице. Впрочем, наверное, мне часто приходится так удивляться. Почему «наверное»? Да потому что я не помню этого…И вот я иду по улице, хотя только что… Кресло… Стол, справочник…
    Было? Или показалось?
    Туман…
Я иду. И каждый предыдущий и последующий шаг исчезает во мгле. По лицу бегут капли воды. Что это? Слезы? Или просто дождь?.. В воздухе, вроде бы, пахнет сыростью… Да, асфальт под ногами влажный, в трещинах скапливается грязь и вода…
    Или это воображения рисует картины недостающего настоящего и прошлого?..
…Я не знаю.

      Передо мной человек.. Я уже не удивляюсь. Похоже, даже забвение можно побороть привычкой… Я пытаюсь узнать…да что там! просто разглядеть его, но и эти черты ускользают, расплываются в тумане, беспощадно и равнодушно окутывающем… мою жизнь? Мое существование? Мир?..
    Но я вижу глаза. В них… Я чувствую все это… Я знаю, что в них но я не помню этих слов… Или их никогда не было?
    Счастливая боль? Болезненное счастье?
…Я не знаю.
    Но я думаю, что в моих глазах сейчас то же выражение… Ведь и я чувствую все это!.. Но…
    Но откуда звучат холодные презрительные фразы? Из чьего сердца вырывается ненависть? Чьи губы кривятся в саркастической ухмылке?
    Сквозь туман я с трудом узнаю собственный голос. Но я… Я не могу разобраться, я не понимаю!.. Почему внутри пылает торжество беспощадного победителя? Как я могу торжествовать, когда душа бьется в судорогах боли и жалости, и чего-то большего? Почему?
    Туман.

Комната. Полумрак.
Туман?
Из окна доносится… пение птиц?
Зеркало. Я стою перед ним. Но и мой образ рассеивается, ускользает. Однако я вижу глаза. В них… холодность и расчет. Такие глаза… Они не могут быть моими! НЕ могут.
В них нет тумана.
      Я чувствую ненависть. Полную, всепоглощающую. О, теперь мои собственные чувства абсолютно совпадают с теми, которые диктует, навязывает мне колышущаяся серая мгла!
      Сжатый кулак левой руки летит вперед. Но как же медленно!..
Я как будто одновременно вижу и свое движение, и эти ненавистные глаза. Остальное – туман.
    Сейчас!.. Но… Странно.
Чем быстрее и необратимей движется моя рука, тем тоньше становится серая завеса… Тем ближе подходит забытый сон…
    Холод стекла – и резкая, казалось бы, боль подбирается медленно, точно в кошмаре… Зеркальная поверхность неестественно выгибается…
…И вместе с ней начинает трещать по швам серый занавес.
Почему-то для меня очень важно, что исчезнет раньше…
…Трещины бегут, обгоняя друг друга, и…
Я ПОНИМА…

      За окном ярким, чуть розоватым светом сияло недавно поднявшееся солнце. Ветер, шелестя, травой, гонял последние клочья белого утреннего тумана. Несмотря на разгорающийся день, в комнате господствовало голубоватое свечение неоновой лампы. На полу, разбрасывая по стенам льдистые блики, ртутно поблескивали осколки зеркала, кое-где закапанные кровью.
      У окна, спиной к торжеству нового дня сидел человек. Этот человек, равнодушно глядя в темный угол комнаты, невозмутимо, не морщась от какой бы то ни было боли, забинтовывал руку. Правую