ХР-архив-Легенда о последнем рыцаре Опции

[Всадник]

[glow=blue,2,300]Легенда о последнем рыцаре, вариант 1, совсем не окончательный.[/glow]

Есть на Мелите руины замка, некогда равного Стигге.
Это – замок Монмиракль, точнее, то, что от него осталось. Некогда именно здесь располагалась штаб-квартира Ордена Клинка Господнего. Воинственные рыцари-монахи, по благословению Церкви собравшиеся когда-то на дальнем юге, долго верой и правдой служили Святому престолу. Суровая дисциплина и выдающееся боевое мастерство наводили ужас на иноверцев и язычников, у которых «клинки» к тому же вовсю заимствовали боевые приемы… и не только их. Орден собрал много… разного – от рукописей по медицине до гримуаров; и вряд ли все найденное неукоснительно передавалось Престолу. Но… особой опасности в этом никто не видел. Тем временем орденцы вступили в контакт с последователями некоторых южных учений, в частности, с нахибами, проповедовавшими прямое общение с богом.
В общем, когда в один прекрасный момент «клинков» бросили на дальнескифийских богомилов, то рыцари Ордена вместо учинения тотальной резни нашли с ними общий язык.
Богомилов, так или иначе, вырезали силами мирских властей, и это совсем другая история. Последние из них, в том числе и Эскарина ле Фэй, духовная наставница богомилов, укрылись в крепости Монмиракль.
Церковь потребовала от тогдашнего герцога Флавио подавить сопротивление «клинков» своими силами, но тот мудро указал им, что это – внутреннее дело Церкви. Проблема была в том, что Великий магистр Андре де Монбар приходился герцогу двоюродным братом по матери…
Церковь попыталась атаковать Монмиракль… и тогда Монбар устроил им маленький конец света. Дикий огонь, дальневосточные пороховые ракеты, осадные арбалеты, пристрелянные по каждой травинке, кипяток со стен и прочие радости. А потом – открытые главные ворота и сверкающий клин братьев Ордена, на острие которого шел сам Андре де Монбар со своим знаменитым чеканом…
Монмиракль пытались взять трижды – безуспешно. И тогда защитникам организовали осаду, что называется, «вглухую». Замок стоял одиннадцать месяцев, а потом ворота раскрылись вновь, и «клинки» в последний раз пошли вперед. Рядом с Андре до самого конца сражалась Эскарина…Она так там и погибла, а Монбара взяли живым – единственного.
Его отвезли в Святую Область. Самые невероятные пытки были применены к мятежному магистру… но он не просто не признался – даже ни разу не попросил пощады. Лишь обличения напополам с бранью на всех языках мира.
Ох, что ему только не пришили. Демонолатрия, человеческие жертвы, мятеж против Империи… Последним пунктам шла противная Богу и орденскому уставу связь с Эскариной ле Фэй. Он отверг обвинения, а пункт по Эскарине вообще отказался комментировать: «Я все же рыцарь!». В конечном итоге его сожгли. Но с костра он холодным голосом сказал свое последнее слово:
«Император Филлип! Папа Каликст! Еще и года не пройдет, как мы встретимся у последнего предела. Но это не все! Когда дева с каплей твоей, Филлип, крови и глазами Лилит окажется среди твоих, Каликст, учениц; когда Императора настигнет удар из пустоты; когда леопард и волк сойдутся в одном кругу – тогда все, кто пойдет за вами, раскаются в собственном рождении!».
Кстати, Император и папа действительно не дожили до осени…
Замок сожгли… но когда отыскали вход в его подземные ярусы, выяснилось, что дверь банально не открывается. Более того, ее не брали ни секиры, ни даже порох.
Туда до сих пор никто так и не осмелился войти – говорят, что умирающий магистр запечатал свой погибающий дом, из которого так и не успели унести «того, что дороже золота», что будто бы было доставлено последними из богомилов.

[Всадник]

[glow=blue,2,300]Легенда № 2.[/glow]

Есть на Мелите руины замка, некогда равного Стигге.
Это – замок Монмиракль, точнее, то, что от него осталось. Еще год назад именно здесь располагалась штаб-квартира Ордена Клинка Господнего. Воинственные рыцари-монахи, по благословению Церкви собравшиеся когда-то на дальнем юге, долго верой и правдой служили Святому престолу. Суровая дисциплина и выдающееся боевое мастерство наводили ужас на иноверцев и язычников, у которых «клинки» к тому же вовсю заимствовали боевые приемы… и не только их. Орден собрал много… разного – от рукописей по медицине до гримуаров; и вряд ли все найденное неукоснительно передавалось Престолу. Но… особой опасности в этом никто не видел. Тем временем орденцы вступили в контакт с последователями некоторых южных учений, в частности, с нахибами, проповедовавшими прямое общение с богом.
При этом «клинки» вовсю хозяйствовали на присоединенных землях. Под их рукой аборигенам Леванта, Мисра, частично Саджиса, жилось сыто и покойно. Орден неуклонно богател, в процессе чего изобрел банковское дело. Это-то его и погубило.
Кто только не одалживался у «Клинков»? Наверное, одни Аэда… Но одни, как Флавио, Фросты или Нортми, долги возвращали, а вот иные даже думать об этом боялись. Иные – это прежде всего череда их величеств, жадных до дорогих потех.
Напряженность нарастала. Послушная Императору церковь давила «Клинков», как могла. Те же все дальше и дальше уходили от былого служения стране…
В общем, когда в один прекрасный момент «клинков» бросили на богомилов, старую секту, тихо сидящую меж Полонией и Фростом то рыцари Ордена вместо учинения тотальной резни нашли с ними общий язык.
Богомилов, так или иначе, вырезали отборные войска Фроста, и это совсем другая история. Последние из них, в том числе и Эскарина ле Фэй, духовная наставница богомилов, укрылись в крепости Монмиракль.
Церковь потребовала от Евгения Флавио подавить сопротивление «клинков» своими силами, но тот мудро указал им, что это – внутреннее дело Церкви. Проблема была в том, что Великий магистр Андре де Монбар приходился герцогу двоюродным братом по матери.
Церковь попыталась атаковать Монмиракль… и тогда Монбар устроил им маленький конец света. Дикий огонь, дальневосточные пороховые ракеты, многоствольные «сороки», пристрелянные по каждой травинке мортиры, кипяток со стен, растяжки на тропах и прочие радости. А потом – открытые главные ворота и сверкающий клин братьев Ордена, на острие которого шел сам Андре де Монбар со своим знаменитым палашом и четырьмя пистолетами королевского калибра…
Монмиракль пытались взять трижды – безуспешно. Тогда защитникам организовали осаду, что называется, «вглухую». Снова не помогло.
Церковь отвела войска с острова и попросила о переговорах. Андре согласился, но поставил условие – ни одного никодимианца и ни одного артурианца в составе делегации; и никого, кто бы хоть на йоту владел церковной магией. Условия были приняты, и в замок вошли восемь ларианок – скромных пожилых женщин.
На следующую ночь большинство защитников уже были мертвы – для того, чтобы отравить имеющиеся в замке источники, не нужна ни магия, ни выучка «мужских» орденов, нужен только яд с отсроченным действием… Остальное доделал уже высаживающийся на Мелите десант Иберо…
Андре де Монбару милейшие старушки успели влить меж стиснутых зубов противоядие.
Его отвезли в Святую Область. Самые невероятные пытки были применены к мятежному магистру… но он не просто не признался – даже ни разу не попросил пощады. Лишь обличения напополам с бранью на всех языках мира.
Ох, что ему только не пришили. Демонолатрия, человеческие жертвы, мятеж против Империи… Последним пунктам шла противная Богу и орденскому уставу связь с Эскариной ле Фэй. Он отверг обвинения, а пункт по Эскарине вообще отказался комментировать: «Я все же рыцарь!». В конечном итоге его сожгли. Но с костра он холодным голосом сказал свое последнее слово:
«Император Александр! Папа Каликст! Еще и года не пройдет, как мы встретимся у последнего предела. Но это не все! Когда дева, в чьих жилах столько же королевской крови, сколько и у Александра, окажется среди моих отравительниц; когда Императора настигнет удар из пустоты, а его отражение шагнет из зеркала через океан; когда леопард, орел и волк сойдутся в одном кругу – тогда все, кто пойдет за вами, раскаются в собственном рождении!».
Замок сожгли… но когда отыскали вход в его подземные ярусы, выяснилось, что дверь банально не открывается. Более того, ее не брали ни секиры, ни даже порох.
Туда до сих пор никто так и не осмелился войти – говорят, что умирающий магистр запечатал свой погибающий дом, из которого так и не успели унести «того, что дороже золота», что будто бы было доставлено последними из богомилов.