Глава третья. Шторм бушует. Опции

[Всадник]

И война началась... 

[Доминик ле Рамлет]

29 число месяца Падения Зерна. Вечер. Лакона. Близ Темного Брода. Лагерь армии Ярно.

   Доминик стоял у входа в шатер, в котором, уже несколько часов шло совещание Ярно и его соратников-командиров. Николя ле Тойе, прибывший вместе с ними не смотря на все помехи в пути, которые им перепали, тоже был там – он был одним из друзей Ярно, из той категории друзей, что всегда торчит на разных совещаниях и советах, даже если ничего в этом не смыслит. Артур ле Тейн же с мрачным видом застыл в десяти шагах от Доминика, словно погрузившись в свои мысли - а с каждым днем, что приближал его к лирийцам он становился все задумчивее и задумчивее. Остальных и вовсе не было видно - они, очевидно, ходили по огромному лагерю лаконской армии, Доминик сам так и не смог обойти его кругом, силы, которые здесь собрались, были поистине огромны. На призыв Императора откликнулись все местные лорды - начиная от баронов с дружинами, кончая графами Приграничья у которых у каждого было по несколько тысяч солдат. Еще добавить сюда ополчение, наемников, всех тех, кто пришел от границ вновь усмиренного Полумесяца... Более пятидесяти тысяч - великая армия Света на страже Веры и Цивилизации встала на пути Дикой Орды из-за гор!!!
   Дикая Орда из-за Тай-Суанских гор - вот кто отныне угрожал им! И еще предатели-сторнийцы, которые, за то время, которое понадобилось друзьям, чтобы добраться до Ярно, осадили Криэран и Фалессу. Дикари, варвары и нелюди. У них не было ни чести, ни представления о законах божьих. Лирийцы прошли по всему северу, сжигая, грабя и уничтожая все на своем пути. Теперь они блокировали рати лаконцев, отрезав тех от пути к столице. Ярно необходимо было срочно снять осаду с двух столиц, пока те не пали, а проклятые кочевники удерживали их здесь. Разбить эту Орду - и дорога на восток открыта.
   Похоже, в шатре о чем-то спорили.
   - ... воздержаться от боя, отодвинуть армию подальше, увлечь и за собой, и потом дать бой на позиции, удобной для нас! - кто-то был за дальнейшее выжидание, - в чем-то правильное решение - можно было еще подтянуть некоторые резервы, ведь у лирийцев и так численный перевес почти в чеытре раза.
   - Нет, мы дадим бой здесь! Дальше отступать, мы не имеем права! Чем плохи этот холм и равнина? Мы ударим конницей и скинем их в Салерну! - кто-то возражал, и тоже был прав. Ждать сейчас было промедлению подобно. Если Фалесса падет, война будет проиграна. Там казна, императрица, в конце концов - это символ.
   - Стоять на холме мы можем как угодно долго! Сафар не решится напасть на нас сейчас... Лучники...
   - Я даже слышать ничего не хочу об ожидании. Ударим завтра.
   Дальше сразу несколько голосов вступили в спор, и ничего разобрать стало нельзя. Доминик подошел к Артуру, который застыл на месте слово столб, оставаясь недвижим, все то время, пока ле Рамлет подслушивал разговор в палатке. Юноша до сих пор ловил себя на мысли, что он даже не может представить себе, о чем ле Тейн думает.
   - Как вы думайте, мы победим?
   Артур повернулся к нему, и внимательно посмотрел на него своим холодным взглядом, от которого у молодого ле Рамлета бегали мурашки по спине.
   - Может быть... Война - штука непредсказуемая... В любом случае шанс у нас есть.
   Вскоре из палатки вышел Николя.
   - Решено, - сказал он, - Завтра мы атакуем лирийцев. Выступаем утром, все должны быть готовы. Советую попробовать выспаться.
   И он ушел, насвистывая что-то легкое и беззаботное. Доминик проводил его взглядом полным затаенной горечи.
   - Уснуть? Сейчас? Как это вообще возможно?
   Артур пожал плечами и тоже ушел.
   Доминик пошел к северной окраине лагеря. Люди здесь, похоже, и не задумывались о грядущем сражении, они пели, веселились, словно война была для них привычным делом. Хотя, наверное, так оно и было - здесь многие прошли через настоящий ад в сражениях против Полумесяца. Проведя на войне какое-то время, привыкаешь ко всему. В том числе и к тому, что до завтрашнего вечера ты можешь не дожить.
   С холма была вида вся долина, и там внизу, собралось многотысячная лирийская орда. Тоже горели огни костров и раздавались крики. И тоже кто-то пел, слова, правда, было не разобрать. Завтра, завтра они ударят по врагу, и судьба Всея Лаконы будет решена.
   Ночью он так и не смог уснуть - все думал. Вспоминалась проклятая Лаверна...  Чуть позже кошмар уступил место более приятным воспоминаниям... Сильвия... отец... мать, сестры и братья... Он, Доминик ле Рамлет, завтра будет сражаться за эту страну, за всех тех, кто дорог ему. У него нет права в чем-то быть слабым. Он должен быть стойким.