Прозаическая дуэль Санни vs lisejer Опции

[Никтополион]

Раунд 1. Не слишком сложный.

Тема: Я помню.

Дополнительные условия - без д/у, на ваше усмотрение.

Срок - 2 недели.

Объем - не ограничен, но не менее печатной страницы.

[lisejer]

Память, до чего же это странная штука, человеческая память. Вот событие произошло и помнишь все ясно как на ладони, а прошел день, другой, третий и невидимый художник разума начинает свою странную работу. Здесь штришок стереть, здесь добавить, а здесь чуть-чуть поменять ракурс. Как будто личный режиссер нашей жизни берется за монтаж отснятой ленты. Глянь, через год другой, от времени полного невзгод и разочарований в голове воспоминания только о самых светлых моментах, а горести они есть, но немного на заднем плане, капельку замутнены и отретушированы.                 

Небо этого дня ясное,
Но теперь в нем броня лязгает.
А по нашей земле гул стоит,
И деревья в смоле, - грустно им.
Дым и пепел встают, как кресты,
Гнезд по крышам не вьют аисты.
В. С. Высоцкий «Аисты»

Увольнительная, какое прекрасное, сладкое, невообразимое слово, так похожее на слово воля. Быстрее пока не передумали, проверить форму, фуражка по кокарде, кубари на петлицах воротника гимнастерки. По три кубаря цвета крови с каждой стороны, на синих как небо петлицах. Коротко стучу в дверь
- Товарищ майор, старший лейтенант Полипчук по вашему приказу прибыл.
-Вольно, лейтенант, а то вытянулся, что тот зампотыл на параде. Или новыми кубарями поблестеть охота? Так мои шпалы все одно ярче. - командир 2 ИАП, полковник Петров добродушно скалится в густые усы. – Значит так, в связи с присвоением очередного звания, предоставляю тебе вольную, длиною в один день. Но что бы в 5 утра завтра, как штык на КПП стоял и радовал глаз свежим видом.
- Есть, разрешите идти? – сердце от радости чуть не проламывает ребра, бодро отмолачивая по ним чечетку, с явно слышимым в ритме словом: «увольнительная, воля, воля, увольнительная».
- Вали давай, пока не передумал – бурчит майор.
Все, теперь быстро на КПП, бумагу дежурному в зубы, подпись, дверь. Ураааааааа свобооооодааааа. Ух, как хорошо. Я конечно люблю свою часть и свою службу, а уж с небом вообще мало, что сравниться может, но видимо такова человеческая натура, чем больше вокруг условностей и формальностей тем больше хочется ощутить на себе дуновение легкого ветерка свободы. Прекрасное летнее утро, впереди чуть меньше суток не забитых уставами, отработками и прочими радостями армейской жизни. А вот форму я снимать не буду, на девушек она ого-го как действует.
Дверь КПП за спиной скрипнула, хлопнула и дала нарождающемуся из утра дню хороший пинок, для ускорения, солнце, видимо обидевшись, за столь грубое обращение с днем, активно поползло к зениту. Ну а я, поспешил к показавшемуся из-за поворота грузовичку, деловито подпрыгивающему на ухабах, он ведь не откажется подкинуть до города.
День увольнительной насколько прекрасен настолько и короток. Как один миг проскакивают перед глазами, парки, аттракционы, мороженное (этот только кажется, что мороженное мелочь, нет оно, иногда, даже важнее всего остального), прекрасные нимфы, скрывающиеся под обличием обычных студенток. А день бежит, бежит, разгоняется как мой ишачок на взлетной полосе, все быстрее и быстрее. Вот проскакивает на границе дня и вечера ресторан: с пузатыми хрустальными бокалами, жесткими накрахмаленными скатертями, блестящими мельхиоровыми приборами и исторгающими благоухающий пар блюдами. Дальше, спешим дальше,  вот прекрасная наяда, уже очарованна моей формой и оставшимся позади ужином, принесенным  официантом настолько важным и напыщенным, будто не еду разносит, а как минимум руководит государством. А вот и ночь загоняет солнце куда-то за край горизонта и над миром встает царица луна, а для нас распахивает объятья зеленый парк с деревянной беседкой танцплощадки. И мы летим в лепестках вальса, окунаемся в кружева факстрота и падаем в пропасть кадрили. И все, короткий поцелуй в щеку на прощанье возле ее дома, обещание обязательно встретится в ближайший же выходной. Теперь можно отправляться на аэродром. До 5 утра остается всего два часа.
Не торопясь  бреду по грунтовой дороге, лелея и бережно укладывая воспоминания сегодняшнего дня, перекатываю их в голове, будто драгоценные камни в бабушкиной шкатулке. Пейзаж из темно-синего постепенно превращается в серый туман сумерек. Я еще не знал, что меньше чем через какой-то час произойдут события, которые перевернут мое понимание мира. Я шел по дороге, а надо мной вставал день 22, месяца июня, года 1941 от рождества Христова.
Вот это все я помню прекрасно и четко. А вот как рвались снаряды, ложась на аэродром, как горели наши И-16 сбитые как сельди в бочке, не успевая, катастрофически не успевая взлететь. Как гибли мои товарищи пытаясь поднять машины в воздух. И как сам рыдал глядя на догорающие останки своего истребителя. Все это спустя годы, как бы подернулось легкой рябью, нет не стерлось и не забылось, но будто слегка смазалось, оставляя вместо ярких воспоминаний легкий налет грусти.