Прологи: Дыхание Времён, или все, что было в начале... Опции

[Летописец]

События до 21 числа месяца Нолаире 347 года...

[Уррик]

Уррик.
Тар-ул-Кханнош. Горы.
6 нолаире.

Солнце – большой и яркий круг на бескрайне-синем небосклоне без единого облачка, словно смеялось, радуясь приближающемуся лету. Его жаркие, но ласковые лучи согревали изумрудно-зеленую траву, покрывающую склоны Кахан-Моро (Царь-гора, оркск.), величественной горы где-то посреди бескрайних хребтов Тар-ул-Кханноша, золотили редкие стебельки полыни и, столкнувшись с серебряными струями шумной горной речушки, берущей исток где-то в верховьях гор, рассыпались сотнями озорных солнечных зайчиков.
Где-то рядом вспорхнула, словно испугавшись чего-то, мелкая лесная пичуга, над водой кружили стрекозы. Сонное зудение пчел, сладкие запахи клевера и вереска, словно хороший эль, кружили голову.


***

Где-то там, в зарослях чертополоха у берега свила свое гнездо огарка – дикая утка. Небольшая... но необычайно вкусная.
С луком в руках – стрела с широким наконечником, «срезень», на тетиве – Уррик подбирался ближе. Тихо-тихо, стараясь не пошевелить ни единой травинки, он делал шаг за шагом в направлении прибрежных зарослей. Шаг... еще шаг... Внимание, осторожность, терпение – вот что делает охотника охотником!
По-летнему теплое солнце согревало зеленую кожу на спине орка. Волосы собраны на затылке в хвост, чтобы непослушные пряди не лезли в глаза. Орк бос, короткие кожаные штаны не стесняют движений, на поясе -нож. Торс не прикрыт – так свободнее, да и жарковато в меховой безрукавке.
Уррик раздвинул кусты, ища взглядом утку, чье негромкое кряканье время от времени раздавалось со стороны воды. Вот, что-то шевельнулось... Прицел... спокойно...
Тетива пропела свою короткую песнь, стрела, словно черная молния, пролетела сквозь заросли чертополоха, чтобы неминуемо найти свою цель...
Корягу...
-Тьфу! Эльфов тебе на голову! - Уррик в сердцах бросил лук. Утка, испуганная неожиданным вторжением, захлопав крыльями, взвилась в воздух, чтобы уже через полминуты скрыться за деревьями растущего на склонах леса.
Да чтоб тебя! - Уррик еще раз сплюнул и погрозил кулаком утке вслед. Наверное, если бы огарка видела этот кулак, а он был едва ли меньше ее самой, она бы и вправду испугалась. Однако утка была уже далеко.
- Сын мой, ты будешь великим охотником! - передразнил молодой орк (а он только этой весной встретил свою «зрелость» - шестнадцать лет) своего отца – Углука, Старейшего деревни.
Что и говорить, пока не получалось! Стрелы, выпущенные рукой Уррика, почему-то упорно отказывались попадать в какую-нибудь живность. Орк уже начинал думать, что у его стрел есть причина не желать смерти ни в чем не повинных диких зверей.
Твердо решив, что теперь «ходить» будет только на медведя – его все равно луком не возьмешь, лучше на рогатину – наш герой окинул взглядом поляну и, поскольку медведей в округе не наблюдалось, развалился в прибрежной траве.

***

Чуть повалявшись, Уррик вынул из кожаных ножен у левого бедра свой нож – его вчера перед всем селом с гордостью вручил орку отец. Темный металл, из которого было сделано оружие, где-то в глубине клинка отливал каким-то загадочным цветом, словно какая-то неяркая искра горела внутри неярко, но неугасимо.
Уррик улыбнулся, обнажив ряд острых чуть желтых клыков – вот это оружие настоящего мужчины – пару раз повел клинком в воздухе, подскочил и стал прыгать по траве, размахивая оружием. Сейчас он уже не был простым орком, он словно видел, как сам,  подобно великим героям древности – Кэр'Т'Хашу или Гор'Т'Хору, ведет в бой несчетные орды своих воинов навстречу боевым шеренгам эльфов, блистающих на солнце своей позолоченной броней. Уррик весьма смутно представлял себе, как они выглядят – эти самые "боевые шеренги", но звучало загадочно и даже немного пугающе. А как же иначе? Если не страшно, тогда и героем не станешь!
- Интересно, как выглядит позолоченная броня? - задал Уррик вопрос сам себе.
- Хотя, неважно! - ответил орк себе же. - Настоящий мужчина никогда не станет носить броню из золота! Блестящие побрякушки – удел женщин! Сталь – вот благородный металл для настоящего орка!
Эту простую истину Уррику когда-то, когда он был еще совсем молодым и "зеленым" (при рождении у орков кожа ярко-зеленого, изумрудного цвета, с годами темнеет и приобретает сероватый оттенок), поведал деревенский сказитель. Теперь Уррик уже не был ребенком! При всем клане Старейший вручил ему нож! Он теперь настоящий воин!
- Дрожите, жалкие эльфы! - с этим криком орк бросился навстречу кустарнику, щедро покрывающему берега реки...

***
От беспощадного уничтожения пятый или шестой десяток "эльфов", растущих на берегу, спас только смех, послышавшийся за спиной Уррика.
Орк недовольно обернулся. На поваленном дереве, свесив босые ноги в прохладную воду речки, сидела молодая орка – Иза. Кожа на лице Уррика посерела – орки не могут краснеть. Зачерпнув в горсть немного глины у берега, он кинул получившийся комок в девушку.
Ловко  увернувшись от запущенной в нее глины, орка со смехом спрыгнула с дерева.
- Что, опять эльфов гоняешь? Говорят, старый Т'Хорр тоже, когда переберет пива, эльфов видит!
- Что ты понимаешь в делах настоящих мужчин! - Уррик обиделся. - Настоящие мужчины созданы для сражений!
- Опять старых сказок про Врага наслушался! - девушка картинно закатила глаза.
- Это вы, женщины, просто завидуете нам, потому что не умеете сражаться! Ваш удел – ждать мужчину с войны! - Уррик повернулся к орке спиной и принял гордый вид.
- А вот это мы сейчас и проверим! - быстрым движением Иза бросилась на спину орка и стала колошматить того по плечам своими маленькими кулачками.
Упав на землю, Уррик схватил девушку за плечо и несколько минут они со смехом катались в траве. Оказавшись в очередной раз сверху, Иза стала щекотить орка. Этого Уррик не выдержал:
- Нет, нет! Только не это! - Уррик панически боялся щекотки.
- Сдаешься? - с торжеством в голосе закричала Иза.
- Да! Сдаюсь! Сдаюсь! Только не щекоти! - орк был готов на все.
- Тогда я выдвигаю условия!
- Согласен, на все согласен! - голос орка срывался на визг.
- Поцелуй! - произнесла девушка, прекращая щекотить Уррика и целуя того в губы.
Уррик сжал ее в объятиях и некоторое время они лежали в траве, почти не шевелясь, прижимаясь телами друг к другу.

- Ну вот, а ты говорил, что женщины воевать не умеют! - девушка высвободилась из обьятий и села рядом.
- Это нечестно! - опять насупился Уррик. - Если бы мы с тобой по честному, или на ятаганах, там не нащекочешься!
- Эльфов тебе на голову! Ну что мне с тобой делать, когда же ты, наконец, повзрослеешь, Уррик?! Тебе уже жениться скоро!
- Ну да! - орк разулыбался, обнажая ряды острых клыков. - Вот по осени мы с тобой и поженимся!
- А кто это сказал, что я соглашусь? - Иза приподняла бровь.
- А разве не согласишься? - Уррик даже перестал дышать от удивления.
- Ты мне сначала докажи, что любишь!
- Люблю! Честно! - в желтых глазах орка не отражалось и тени лукавства.
- Не так! Вот стань Старейшим! А то что это, я – первая красавица в деревне – и за первого попавшегося дровосека?!
- Почему это за первого попавшегося?!! Я, между прочим, сын Старейшины! И вообще, чтобы стать Старейшим, нужно сначала состариться!
- Да, такое меня не устраивает! - задумалась Иза. - Но докажи как-нибудь! Найди мне что-нибудь такое, чего ни у кого нету! Чтобы все знали, "вот, у нее есть, а ни у кого больше нету!"
- И честно-честно, сразу замуж? - Уррик задумался.
- Честно-честно, сразу замуж! - девушка рассмеялась и снова кинулась в обьятья Уррика.

***
Провалявшись остаток дня в траве под лучами теплого летнего солнца, порядком помятые и уставшие, но чрезвычайно довольные, Уррик и Иза вернулись в деревню уже затемно. Проводив девушку до дома, орк вернулся в свой дом. Отец – Старейший деревни - еще не спал, чинил прохудившуюся сеть.
Дневной разговор с Изой все не шел из головы. Конечно, для того, чтобы стать Старейшим, можно убить предыдущего Старейшего. Так в песнях поется, так делали герои древности.
Уррик посмотрел на отца – нет, эта мысль отпадает.
Остается найти "что-то, чего ни у кого нет".
- Ата! (отец, оркск.) Скажи, где взять то, чего ни у кого нету? - задал Уррик вопрос, подсаживаясь к грубому деревянному столу.
- А, опять с Изой был? - отец улыбнулся. - Смотрю - весь покусаный!
- Кусает, значит любит! - ответил Уррик старой пословицей. - Ты лучше дело скажи, где взять?
- Не знаю! На ярмарке спроси. Туда всякое привозят.
- Но, раз привозят, значит, у кого-то уже есть! - резонно возразил орк.
Отец отложил сеть и задумчиво почесал в затылке:
- Тогда, наверное, нужно у гномов искать! У них все есть! - подвел итог своим долгим раздумьям старый орк.
- И даже то, чего ни у кого нету?
- Наверное, даже то! Чем эльф не шутит?!

***

Остаток ночи Уррик провел в раздумьях. Он ворочался с бока на бок, разговор все не шел из головы. Перед глазами стояла смеющаяся Иза, да и покусанные плечи болели.
Утром отец, зашедший к Уррику, не обнаружил того в постели. Также пропали его вещи, походная сума и нож – знак зрелости орка.