Юмор Опции

[Ларри Арна]

Открою эту тему двумя текстами, ставшими классикой околокомпьютерного юмора.
http://fantasyclub.ru/temp/mouse.txt
http://fantasyclub.ru/temp/bofh.txt
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: На работе читать не рекомендуется. Сползание под стол и биение головой о клавиатуру может быть неправильно воспринято вашими коллегами и/или начальником.

[Санни]

Глава 1.

Воду горячую вновь отключили в квартирах бесстыдно!
Слесарь Потапов, воздавший богам гекатомбу в столовой
Долго потом предвался сей муж наслажденью в подвале,
Вскрывши амбросии амфору, влагу священную выпив.
После молился Потапов Семен Алексеич Аиду -
Богу великому шахт, лабиринтов и темных подвалов:
"Боже, ты зришь, что творится в твоих подземельях бессветных,
Знаешь, наверное, бесмертный, и то, что вчера я по пьяни
Ключ потерял тридцать восемь на сорок тяжеложелезный,
Он мне потребен затем, чтобы им вентиль разверзнуть,
Чтобы вода в изобильи в квартиры могла подниматься."
Кончил молится. Нектара священного выпил и вышел,
Был он сегодня застенчив - за стены подвала держался.
Что же Аид? Он был занят делами чертовски!
Страшным видениям,духам кошмарным ключи раздавал он
От подземелий нарытых сверхплана стахановской стаей
К дню годовщины великого праздника нашего Зевса:
Очень Великой Октябрьской и Сильно Зевесской по праву
Тартарской Злой революции - теонархизма победы.
И не услышан втуне осталась молитва Семена.
Но на Олимпе Потапов знакомца имел - Диониса.
Вместе не раз возлиянья свершали, и смертый бывало
Больше мог выпить, чем бог и ментам не попасться к тому же.
Назем для помощи другу Дионис спустился нетрезвый.
На четвереньках в обличьи собаки - синюшной овчарки.
Тут же Семену воспомнилась молость, лычки сержанта:
В органах внутренних дел сей герой достославный работал.
Вспомнил Потапов напарника Васю, с которым в наряды
Часто ходили. И вспомнился случай ему анекдотный:
Два наркомана на крыше нахально курили анашу.
Первый из них, затянувшись промолвил: "По небу собаки
Синие уж полетели..." Второй же ответил: "О, друг мой!
Осень, вот и полетели". Внизу же Потапов и Вася
Шли, и Василий промолвил: "Сейчас мы идем тут с тобою,
А вон на крыше на той наркоманы кайфуют безмерно".
"Вася, откуды ты знаеь?" - "Взгляни же, по небу собаки
Синие вдруг полетели", - ответил сержанту Василий.
Тут же Потапов метнулся в подвалы, собаки спасаясь,
Думал что белой горячкою болен несчастный сантехник.
В доме ж прохлада была непомерно свирепа, ведь ясно,
Что уж ноябрь наступил на сибирские супербореи.

Глава 2.

И Дионис опустил утомленную чашу земную...
Храп услыхав из подвала подумали гиперборейцы:
"Мерзнем мы каждую осень по воле Деметры и Сёмы."
К храпу примешан был визг упоенного начисто бога.
Видел он сон, как у Марии растет в огороде картофель,
Видя хозяйку сбирающей корни и провозглашавшей:
"В честь и во славу Дионису бражка с такенной картошки!",
Тихо повизгивал бог, наслаждаясь виденьем приятным.

*****

Волей Зевса случилось иль волей прядильщиц бессмертных -
Бог весть, однако в то утро шагала к подвалу бригда,
Живность ловила бесхозную, план выполняла по мылу.
Слышит, что визг раздается, спустилась и зверя поймала.
Синей же мастью собаки остались ловцы недовольны.
Все ж затолкали в мешок и в машину забросили (с бранью).
Так оказался в мешке Дионисий, став жертвой пиратства.

*****

Сема летел по подвалу ужаленной Ио подобен:
Два кирзача, как четыре копыта стучали, болтался
Шмат телогрейки облезлый с кормилом рогатых сравнимый.
Так убегал он все дальше и глубже. Зачавкали лужи,
Снова трубу прорвало, и притом не из малых, как видно.
Сеть теплотрасс, называвшихся в греках Тифоном стоглавым,
Билась в агонии каждыую осень, шипя и взрываясь.
Остановился Потапов, прислушался: тихо в подвале.
Только со сводов бетонных испарины падают капли,
Лампочка искрится сороковаттка, да пар мягко свищет.
Видит Семен на стене некий крест, некий знак, некий символ -
Слово безбожное. Дважды затем поворачивал влево,
Дважды направо. И что ж он увидел там?.. Фаллоса эйдос.
Плюнув, два раза направо свернул и два раза налево.
Тщетно! И стены все те же и слово торчит, как и ране.
Тут он и впрямь замычал, уподобившись пьяной корове,
Вскормленный силосом благоподобным, забегал без смысла,
Сущностью буйной своей с Минотавром стал сходен.
Вдруг он о стену ударился так, что ему показалось,
Будто бы в череп его толстокостный два рога ввинтились.
Рухнули ветхие стены, упал и Потапов, ведь ясно
Каждому то, что все время за стену держался сантехник.

Глава 3.

Долго ли слесарь лежал, никому неизвестно доныне,
Что он себе напевал и какими ругался словами.
Только известно, что он загремел в Лабиринт к Минотавру.
несколько раз подходил тот к семенову мясу и слышал:
"Шел бы ты, черный, туда-то!" И шел и потом возвращался,
Думал: "Зачем посылает меня этот слесарь в то место?"
Но аппетит развивает ходьба все сильней и сильнее.
Тут он присел, расстелил "Комсомольскую правду", молился,
Ножик достал и обнюхать решил три таланта добычи.
Как ацельтаальдегида семь на семь втянул он ноздрями,
Очарованье слетело наседкой имеющей в чреве гранату.
Вслед, цельногрудно чихнувший, подпрыгнул и взвился, как Норрис,
Бык, подстрекаемый этим зловоньем, злосчастный и грустный.
"Му-у" - разнеслось и в оставленный слесарем профиль кирпичный
Точно вошел он. Чему удивился б верблюд безобразный,
Влезший в иголие уходи и строящий морды оттуда.
Только рога не прошли у быка и лохматые уши.

*****

Слесарь очнулся чуть позже. Причиной его пробужденья
Стали щекотоносатые перья и пух легкодувный.
Силился чих одолеть его, чих одолел он.
Выпил из фляжки Семен и отдался в объятья Морфея.
Бисексуальный Морфей был еще и садист по природе:
"Сунь свои ноги, рогатый, в электро-эдиповый комплекс!"
"А-а!" - закричал Сематавр и проснулся в своем Лабиринте.
Так поменялись местами сантехник и Миносов буйвол.

*****

Вдруг в подземелье откуда-то свет полился, и волною
Стало Семена Лексеича бить по щекам и нетрезвому глазу.
С синей лампадой в черном один из коней Аполлона
Шел впереди, за ним славнобратая двигалась свита.
Конь сей узрел пробужденного им же Семена: "Скотина!
Что ж ты разлегся на самой дороге у крестного хода?!" -
Так говорил ему. В ту же секунду почувствовал сильный
Слесарь пинок в подреберье, и, стену разрушив
Пал еще ниже в объятия тьмы и соломы...

*****

Помня печальный свой опыт с Морфеем, Семен не решился,
Снам предаваться. Решил он послушать, что скажут критийцы.
(К критике он восприимчивым был человеком в минуты
Странных событий, незнаия дела и просто по пьяни).
Все было тихо сначала. И все критиняне молчали.
Только Семен обозвал их критинами, вдруг он услышал:
В чаши вино иль амброзия бьется (тут бог ее знает!)
Следом и речь полилась и Семену в открытые уши
Плавно вкатилась: "О черт, я как в офис вошел, да как глянул!
Мать моя родная, Сел! Я не видел ни разу такого!
Стол - перевернут. Факс - вдребезги! Кровь машинистки на стенке.
Копоть над взорванной дверью приемной Плутона. Бедняга!
Сам он был схвачен и в Тартар отправлен с седьмого Таймыра,
Где раздвала он виденьям кошмарным ключи и отмычки
От подземелий, нарытых сверхплана стахановцев стаей
Дикой, ко дню годовщины великого праздника Зевса,
Тартарской злой революции теоархизма победы".

*****

Так он услышал, поднялся и в лужу, как в Лету, канул...