Прозаическая дуэль. Мирланда VS Alex_Feather, Битва талантов Опции

[Алика]

Уважаемые дуэлянты, прошу к барьеру!

Тема: Мне сегодня триста лет
Дополнительные условия: все, что угодно, лишь бы с юмором)))
Срок: 20 дней(понедельник не в счет). 27 сентября 2010 года- время Ч.

Удачи!)))

[Мирланда]

Прошу прощения, в этот раз я опоздала исключительно из-за своей невнимательности =(

С рассказом у меня тоже вышли кое-какие проблемы... И написала я его по своему миру, и как-то не так... Итак.

О стенках и друзьях.


Виктор как никогда раньше был раз приходу старого друга. Он сразу же провёл Алика (для посторонних – брата Александра) в гостиную комнату и налил ему горячего чая. Монах (постриг Алик принял совсем недавно, поэтому нормального человеческого поведения ещё не потерял) послушно уселся на стул, взял чай и принялся грызть крекеры из вазочки.
- Алик, у тебя есть взаймы тысяча до следующего месяца?
- Тысяча есть, но взаймы не дам. Мне до следующего месяца самому надо на что-то жить, - Алик покачал головой, неотрывно глядя в свой стакан с чаем в серебряном подстаканнике.
- Чёрт, у кого бы занять? – молодой журналист сел рядом с другом и налил себе в пустой стакан воды.
- Понятия не имею. А тебе зачем деньги? Проигрался?
- Иди ты.
- Или на ту не очень симпатичную блондинку, с которой ты вчера был на банкете у барона Эйма? – внезапно довольно ехидно поинтересовался Алик.
- Откуда ты знаешь?
- Значит, она действительно не очень симпатичная, - ехидно хмыкнул молодой человек.
- Алик!
- Я оказался там случайно, по работе, - Алик налил себе ещё чая. – И тебя я заметил случайно, в основном из-за твоей спутницы. Она выглядела поразительно вульгарно.
- Чёртов инквизитор.
- Я тебя называл проклятым папарацци? Хотя ты и твои коллеги нам изрядно мешаете работать своей страстью к публикации нездоровых сенсаций и заведомой ложи.
- Извини. Но Анна красивая девушка, запомни это.
- Красивая, - легко согласился Алик, - Только без малейшего вкуса и очень жаждущая сладкой жизни.
- С чего ты взял? – обиделся Виктор. – Ты с ней разговаривал, общался?
- Нет, но мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что ты для неё лишь транспорт, который имеет возможность доставить в круг богатых и не очень умных людей. Извини, но ни одна уважающая себя девушка не придёт на приём к аристократу с почти голой грудью и платье такого жуткого цвета.
- Алик, я не хочу слушать твоё злобствование! Ты монах и тебе все проявления нормальной жизни кажутся греховными и с подвохом!
- То, что я отказался – по своей воле! – от, как ты говоришь, нормальной жизни, позволяет мне смотреть на неё со стороны и непредвзято. Викт, твоя новая пассия – охотница за кошельками. А ты – транспорт к кошельку. И мне неприятно видеть, что с моим другом так обходятся – тем более, что ты, похоже, в неё всё-таки влюбился.
- Прекрати, - возмутился Виктор.
- Моё дело – предупредить, - флегматично вздохнул Алик. – Разве я что-то говорил тебе против твоих прошлых подруг? Это твоё дело. Но учти, чем больше ты будешь пытаться привязать эту Анну к себе, тем больше ты впоследствии разочаруешься.
- Посмотрим. А теперь мне надо найти деньги.
- Только не грабь никого, хорошо? Иначе мне и моим коллегам придётся тебя посадить за решетку.

Способ достаточно быстро и почти законно разрешить свои финансовые проблемы Виктор нашел за ночь напряженных размышлений.
Попасть в дома принцессы Анны Колонна, дочери одного из самых могущественных аристократов и известной «жительницы» светских хроник,  оказалось трудно. Виктору пришлось, как в дурном романе, притвориться влюблённым сначала в горничную аристократки, потом – в личного массажиста принцессы. Последнее оказалось самым противным, потому что массажист был мужского пола, женоподобен,  слащав и пах жуткими кислыми духами. Продвижения этих «отношений» дальше взаимных тошнотворных облапываний Виктор не допустил, но и от таких отношений был готов взвыть. Главное, чтобы об этом не узнала Анна и Алик. Алик был даже хуже Анны. Если девушке можно было как-то объяснить ситуацию (в конце концов, он же ради неё старается!), то объяснить упёртому монаху, что это всё не серьёзно и для работы, было бы невозможно. С Алика станется сжечь его ради спасения его несчастной души! Ну, не сжечь, но изрядно попортить нервы – это он с радостью сделает.
От болтливого массажиста Андреаса он в два дня узнал распорядок дня принцессы Анны. И – главное! – когда она отправляется к своему любовнику. Конечно, парень не сказал конкретно, но Виктор сам догадался, что так долго и тщательно прихорашивается уже два года как вдовая женщина только перед встречами с мужчиной. Остальное было делом техники.
В нужный день Виктор ждал в соседнем от дома принцессы Анны на велосипеде и пока без фотоаппарата. В шесть вечера, когда уже начинало смеркаться, объект, одетый поразительно скромно для себя, со стянутыми в узел на затылке волосы и с огромными очками на носу, сел в неприметное городское такси. Если бы Виктор сам не видел, как Анна Колонна садится в этот автомобиль, он бы никогда не подумал, что в этом предельно скромном авто едет сама известная в столице скандалистка, любительница светских раутов и невероятных нарядов.
Колесить по городу пришлось недолго. Принцессу доставили к особняку одного достаточно известного киноактёра на окраине города. Принцесса была встречена у ворот владельцем дома и проведена внутрь. Последующие два часа Виктор бродил вокруг огороженного высокой железной решеткой сада. На следующий день он снова явился сюда – уже с фотоаппаратом. Лазейка в заборе нашлась у мальчишки, чистильщика-сапог, и Виктор занял позицию в кустах перед единственным обитаемым крыльцом дома.
Принцесса Анна приехала почти засветло. Её друг встретил принцессу у дверей её автомобиля. И тотчас же расцеловал. Виктору оставалось только не выдать себя шевелением веток.

- Виктор, я не хочу тебя обидеть, но ты дурак, уж прости.  Ты представляешь, кто такая Анна Колонна?! – Алик от затеи друга пришел в ужас. – Не дури! Тебе сказать, почему ещё никто не заснял, как она ездит к своему любовнику?
- Боятся? – предположил Виктор.
- Да! Я даже не представляю, кто согласится напечатать твои снимки!
- Я уже подписал конракт…
- О, - взволнованный Алик сал почти похожим на нормального человека. Вздыхал и причитал он, по крайней мере, вполне по-человечески. – Виктор, надеюсь, ты  ещё не отдал им снимки?!
- Номер завтра выходит.
- Виктор, ты идиот, - Алик устало закрыл глаза и откинулся на спинку стула. – Ты потерял чувство реальности… Знаешь, вот скажи, какого это – быть настолько влюблённым, что жить не хочется?
- Ну… как обычно… Просто она мне нравится, с ней интересно…
- Не смеши меня.
- Ты меня выслушаешь?
- Весь во внимании.
- Так вот.. она красивая. Это раз. Интересная.. Не смей смеяться! Она, между прочим, на трёх языках разговаривает! И разбирается в искусстве – она в галерее Урсус работает. Мы там, кстати, и познакомились. Потом.. она весёлая, жизнерадостная, скромная и общительная. И моя работа ей нравится: она постоянно расспрашивает, как это – работать фотожурналистом. Конечно, её разны публичные люди интересуют – но её всего двадцать один год!
- Ты про себя говори. Мне интересно, что у тебя в мозгах изменилось.
- Да ничего у меня не изменилось. Пойми, мне с ней просто интересно! Вот приятно мне проводить с ней время – и всё!
- Просто интересно разговаривать или есть ещё что-то?
- То есть?
- Виктор, я прекрасно осведомлён о тёх вещах, которые мне делать нельзя. Я имел ввиду секс.
- Ну, знаешь ли! – взвился журналист. – Ты мне нянька, мамка или прокурор?
- Друг, и я хочу знать, стоила ли твоя подруга того, что ты нажил себе во враги дочь человека, который может купить все столичные газеты и журналы и не подавиться.
- Алик, твоя забота излишня. Я не маленький.
- Мне кажется, всё как раз наоборот. По крайней мере, глупости ты делаешь с лёгкостью младенца.

До дома из редакции Виктор добрался на такси. В сумке с рядом с фотоаппаратом лежал свежеотпечатанный номер журнала о светской жизни столицы с его «сенсационным фото-репортажем». И гонорар. Это радовало, даже не смотря на дождь и то, что он был в лёгком плаще и без зонта. В подъезде в очередной раз погасла лампа (как пить дать, разбили хулиганы из пятой квартиры!), и на третий этаж Виктору пришлось подниматься в темноте. На пролёте между вторым и третьим этажом, где тоже был плохой свет, Виктор столкнулся с двумя мужчинами самой банальной внешности: в осенних плащах, сухих шляпах и в перчатках.
- Виктор Камп?
- Я.
- Допрыгался, фотограф, - оскалился один из них. Виктор успел только ойкнуть и сделать шаг назад. Дальше отойти ему не дали

- Я тебя предупреждал, - Алик задумчиво помешал ложкой жидкую кашу в тарелке и протянул ложку другу. Виктор послушно съел предложенное. Молодой человек не спрашивал, он утверждал.
- Пхедупхеждал, - согласился он. Разговаривать без двух передних резцов было непривычно и неудобно: язык постоянно «поскальзывался» на десне и застревал в этой широкой бреши.
- А ты не послушал. Вот что мне теперь с тобой делать? – монах снова помешал кашу.
- Убы-ить.
- А будет ли из этого смысл? Ты кушай, кушай. Тебя не убивать надо, а учить.
- Чему?
- Школьной программе. Законы Ньютона ты точно не знаешь.
- Какие саконы?
- Ньютона. Чем сильнее ты кидаешься на стену, тем больнее тебе будет.
- Я не кидалс-ся на с-стену. Я пыталс-ся савоевать  с-сердт-се девушки.
- Которой ты был не нужен. То есть, в условии задачи была стенка, толщиной три метра, которые ты физически не можешь пробить. Только в лепёшку расшибёшься. Вот, и почти расшибся…
- Иди ты с-со с-своими  теориями и с-стенками!
- Зря ты на меня кидаешься… Ну-ка, съешь… Я ведь со стороны вашу жизнь лучше вижу… Ничего, будет тебе, друг мой, наука… Кстати, окончательно процесс твоего расшибления завершится не скоро. Принцесса Анна подала на твою жёлтую газетёнку в суд за клевету: яко бы на твоих фотографиях была не она, а какая-то купленная актриса. Так что ты потеряешь ещё и репутацию.
- Пхекхати тыкать мне эту кашу! Я не хочу её ес-сть!
- Надо. У тебя пять рёбер сломано, обе ноги и зубов нет.
- И с-што, от кас-сши они вырс-стут?
- Нет. Но чтобы тебя отсюда побыстрее выписали, тебе надо кушать. А как тебя выпишут, мы тебе новые зубки вставим. Ну-ка, открой ротик!...
- С-сволоцс!
- Кушай. Сам виноват. Кстати, хочу тебя обрадоваться. Вчера на приёме в ратуше барон Эйм появился с очаровательно-недотёпистой галлеристкой по имени Анна.
- С-зачем ты мне это ховорис-шь?
- Чтобы ты больше не делал глупостей. Связаться с аристократкой!... Это, друг мой, не глупая актриска, которая сегодня есть, а завтра её нет.
- Моя репутас-сия потехана, девс-шка меня брос-сила, - вздохнул Виктор.
- Зато ты жив, - холодно отозвался Алик. – И знаешь, в чём мораль этой истории?
- В с-чём?
- Меня слушать надо. А теперь кушай кашу…